В первый класс Вовка пошёл самостоятельно. Его мать сама работала учительницей, а потому ушла раньше, оставив Вовку бабушке, а бабушку не вовремя прохватил радикулит. Морщась, она сказала:
— Ну, школа ты знаешь, где, не заблудишься, встанешь в линейку, а там разберутся… — Бабушка была женщиной с большой долей здорового фатализма в мировоззрении. – На вот, своей первой учительнице отдашь. – И Вовка получил гладиолусы выше своего роста.
Возле школьного крыльца бесформенно толпились маленькие мальчишки и девчонки, за ними, ещё более бесформенно, — старшеклассники, и за всей этой толпой, как по линейке, выстроились взрослые с торжеством на каждом, немного испуганном, лице. Вовка встал в эту линейку, как и велела бабушка.
— Ты чё здесь, — спросил вкусно пахнущий одеколоном мужчина в военной форме.
— В первый класс пришёл.
— Хм… В «а» или в «б»?
— Не знаю…
— Вон, видишь девочку с самым большим бантом? Иди и встань рядом с ней…
Вовка влюбился в неё быстрее, чем молниеносно, потому что она была самой красивой девочкой в мире. И тут же отдал ей свои гладиолусы. Она спокойно соединила их со своими, взглянула на Вовку большими васильковыми глазами и сказала, растягивая вторую «а»:
— Меня зовут Наталия. А тебя?
— Вовка…
— Хм…
Они сидели за одной партой две первые четверти. Вовка смотрел на её прекрасный профиль с ямочкой на щеке, а она закрывала ладошкой тетрадь, думая, что он собирается списывать. После школы Вовка провожал Наташу до дома, неся два портфеля, но её дом был обидно близко, в двух шагах. И однажды, когда уже выпал первый снег, он придумал ход:
— Хочешь, я угощу тебя жареным пирожком с рынка?.. С повидлом…
И они пошли на кинешемский городской рынок, Вовка с двумя портфелями и она. На рынке продавщицей жареных пирожков работала мать Вовкиного приятеля Юрки, и всегда угощала их с Юркой, когда друзья приходили на рынок прогуляться. У ТётьКати за спиной стояли пять огромных зелёных армейских термосов с надписями: «рисмяс», «рыб», «картош», «яйцокапус» и «повидяблоч». «Повидяблоч» был подешевле и самый вкусный. ТётьКатя открывала термос с этой биркой, и вырывалось облачко душистого пара. Она ухватывала пирожки длинными деревянными щипцами, клала на бумажные салфетки и улыбалась…
— Вовка, привет, тебе чего?
— Два пирожка с повидлом!
— 24 копейки…
Вовка провалился сквозь землю, потому что денег не было… Он-то думал, что как с Юркой… Но через секунду ТётьКатя, взглянув на Наташу, открыла термос и извлекла из ароматного облачка два пирожка:
— Запомни, Вовка, на всю жизнь, кавалер всегда платит за барышню… Жених… — и ТётьКатя звонко засмеялась на весь рынок.
Они стояли возле дебаркадера, смотрели на тёмную большую воду Волги, в которой исчезали снежинки, и ели горячие пирожки.
— Она сказала, что ты мой жених! Тогда поцелуй меня сюда. – И Наташа показала пальчиком на ямочку на щеке. Вовка зажмурился и поцеловал Наташу яблочными губами, попав не в щёку, а в наушник вязаной шапочки.
А потом её отец, офицер химбригады, получил новое назначение, и самая красивая девочка в мире покинула Вовку навсегда.