Начиналась переписка обыкновенно:
— Как сделать публикацию в «Курсиве»?
— Если реклама, то это столько-то руб., если не реклама, то просто присылайте текст на этот адрес, а уж редакция решит, что с ним делать…
И последовал ошеломительный текст. Поскольку редакция решила его не публиковать, но и не оставлять без внимания, то вот его пересказ в двух словах без упоминания имён собственных:
«Я, имярек, приношу свои искренние и глубокие извинения перед государством и обществом за совершённое мною преступление, дачу взятки должностному лицу в 15 тыс. руб. Полностью осознаю противоправность и общественную опасность своих действий, которые подрывают авторитет государственной власти. Глубоко сожалею о содеянном, искренне раскаиваюсь в своём поступке, обязуюсь впредь…». Ну, и т.д.
Суд по делу ещё не начинался, поэтому далее переписка выглядела так:
— Такой текст мы публиковать не будем.
— А почему? Мне надо как-то объяснить, почему я не могу это сделать?
— Кому Вам нужно это объяснять?
— Прокуратуре через адвоката. Задача публично извиниться.
— Чистосердечное признание вины можно сделать в ходе следствия и в суде. Совершенно не обязательно это делать заранее в СМИ, суд же всё равно открытый.
— В суде нужно будет предъявить заметку с просмотрами. Мы не рады такому заданию, но выхода нет. Такие сейчас времена.
— Нет, мы публикацию делать не будем.
— Думаю, меня всё равно вынудят это сделать. Не у вас, так в другом издании.
Понятно, почему публично каются ещё до суда в телевизорах и в газетах дезертиры, диверсанты или шпионы, настоящие или мнимые, там срока огромные… Но здесь-то… Взятка в 15 тыс. руб. Ещё не доказанная в суде. Дело, правда, известное в Иванове, разрекламированное следствием, но сомнительное в доказательной базе.